Дневник

«Театральный роман» Петра Фоменко

46_08_1_-2

                         

 

Смотреть  по телевизору театральные спектакли - все  равно что  разглядывать ночное  небо с разными созвездиями в маленькое оконце темницы. А тем более это относится к спектаклям  Петра  Наумовича  Фоменко. Их непременно надо смотреть в его театре. Почему? Наверное, потому, что в  этом театре кроме атмосферы и антуража возникает жизнь и привкус той эпохи, в которой происходит действие спектакля. Нет, нет, я не описалась, на подмостках этого театра разворачиваются не только  пьесы, но и повести:  «Одна счастливая  деревня», «Дворянское гнездо»,  «Граф Нулин». Разыгрываются серьезные романы «Война и  мир», «Месяц в деревне», «Белые ночи». Я не в праве  судить  о них,  потому  что не была  на этих постановках.  

Мы собирались в театр к Петру Наумовичу с рождественских  праздников, но всё что-то не складывалась.  Из-за этого я  не горевала, а была  исполнена уверенности  в  том, что  мы попадем  к нему  в театр, как  в прошлый раз, после Светлого Христова Воскресенья. Так оно и получилось.  Мы смотрели спектакль «Театральный  роман» М. Булгакова. 

В этом  спектакле главный  герой  романа  Сергей Максудов - сын  священника, имеющий  склонность к  писанию, служащий в каком-то учреждении. Первый роман Ликоспастов - средний  литератор -   старший товарищ  - сначала устроил  его роман в издательство «Гудок». Роман  напечатали.  Потом познакомил его с руководителем «Независимого» театра. По совету  художественного руководителя С.Максудов написал пьесу.  Пьесу приняли к  постановке,  поручив  ее  молодому  самоуверенному режиссеру.   Театр  подписал с Максудовым  договор, по  которому он, автор, не  в праве предлагать ее  другому театру.  Но вскоре Ликоспастов  устроил ему  свидание  с К.Станиславским, которому он прочитал пьесу.  Станиславский решил рассмотреть пьесу  на  художественном совете. Об этом узнали  в  «Независимом» театре и расторгли с ним договор. Вскоре Максудова пригласили на художественный совет.  На этом совете пьесу его не приняли к постановке,  а самого Сергея  Максудова застыдили и унизили, так что он покинул театр.

          Очарование  прежней  Москвы на сцене создается с помощью трех мобильных площадок.   Они, бесшумносменяя друг друга, не прерывая само действие, переносят зрителя с многолюдной улицы  либо в  издательство «Гудок», либо в переулок, настораживающий своей тишиной, либо из одного театра в другой. А по бокам авансцены стоят столики; на одном – старинная пишущая машинка, на другом - телефон начала XX века. Эти два предмета интерьера выполняют связующую  роль между театром Станиславского и «Независимым» театром. Этот театр создали средние, самолюбивые артисты. Я не сумею объяснить различие между  средним,  полуобразованным лицедеем и настоящим артистом. Но это замечательно удалось Галине Тюниной. Когда она вышла в образе  П. В. Торопецой - секретаря художественного руководителя, который постоянно в  командировках за границей и оттуда по телефону управляет театром, я увидела не молодого, жизнерадостного, изящного человека,  а увядающую, своевольную женщину, разочарованную  и  в жизни, и в театре, но в душе властную. Как Галина это делает, мне совершенно  непонятно. Да   простят меня  все артисты, занятые  в этом спектакле, имена  которых  я опускаю  в этом очерке,  но мне хочется поделиться тем, что меня тронуло в этом спектакле и заставило размышлять  о  серьезных вещах.

     Спектакль  как бы  течет непрерывно, сменяя картину за картиной. За какие-то  секунды на сцене меняются декорации,  и мы вместе с Сергеем  Максудовым оказываемся в разных местах, куда по сюжету переносится действие. Но часто действие выходит за пределы сцены, и я – зритель,  становлюсь невольным свидетелем  событий, разворачивающихся в зрительном зале.

       Как и в признанных постановках Петра  Наумовича,  в этой тоже ощущается аромат, дыхание времени, теплота и малодушие ушедшей жизни. Весь зрительный  зал в одно  мгновенье превращается или в «Независимый», или в  «Художественный»  театр.

      И в этот раз меня изумляют все артисты: они не просто изображают манеры тех или иных персонажей, но они еще воплощают что-то почти  неуловимое,  что отличает одну эпоху от другой.

    Поэтому я испытывала сострадание к  Ликоспастову -   немолодому  литератору  (Владислав  Топцов).  Он добрый, отзывчивый человек, разбирающийся и ценящий литературу, пытающийся что-то писать,  но  бесталанный. Он это понимает и  глубоко в  душе от этого страдает. И он  видит, понимает, что С.Максудов – непосредственный,  чистый и одаренный  человек.  Любовь Ликоспастова к  Сергею, вернее трепетное участие в его судьбе, стремление оберегать его, как нечто чистое, я ощущала в каждом его полужесте. Как  Владиславу  Топцову  это  удается  – тайна за семью печатями.

     В спектакле меня поразила одна сцена:  Ликоспастов встречает С. Максудова и сообщает  ему  о   приглашении Станиславского к себе домой. Тот с кротостью слушает и что-то отвечает. Это происходит на  почти пустой сцене,  лишь  сверху освещенной бесцветными софитами...    

         И вдруг в С.Максудове - в этом замаянном жизнью и нуждой человеке с плюгавенькой бородкой, в черном,  старомодном сюртуке, темных панталонах и в гамашах  - проявляется светлое бескорыстное подобие ангела. Непостижимо,  как артисту это удалось  воплотить  на сцене.

      Первую треть спектакля Сергей Максудов носится со своим романом – чуть  ли не  пятьсот страниц  в перевязанной  папке.  Листы из нее постоянно выпадают, он трепетно их поднимает  и засовывает обратно в папку.  Это меня немного  раздражало  до  тех пор,  пока он не раскрыл папку   и не стал читать первую попавшуюся страницу. Разбухшая  папка с истрепанными  листами  - это,  как мне  показалось, и его совесть, и разум,  и душевная тоска, размышление о жизни и,  как я поняла, общение с Небом.  Бывали  минуты во время  этих   монологов –когда размышления для  меня   превращались  в  разговор со своей совестью.

       В этих сценах герой Кирилла Пирогова переходит на площадку, которая находится перед  авансценой, присаживается на крутящийся табурет и начинает  дальше писать или перечитывать куски из романа и одновременно размышлять о жизни.  Сзади   и   вокруг  него густая, непроглядная темнота – бесконечный  мир,  полный грехов, соблазнов, лести и несправедливости, а сверху  (выше балконов, на задней стене зрительного зала - два софита). Мне казалось, что этот свет льется  откуда-то свыше.

                                    И как Кирилл Пирогов это играет! В эти минуты он сам преображается! Рядом с его героем  все люди, которых он встречает, кажутся такими тщедушными и лживыми, что по-настоящему сострадаешь ему.

     Я сейчас  понимаю, сколько вдохновения и таланта нужно было вложить в этот спектакль и  П. Н.Фоменко,  и Кириллу Пирогову - его соавтору, и Никите  Тюнину -  ассистенту режиссера,  и Владимиру  Максимову — сценографу, и  художникам  по свету -  Владиславу  Флорову и Алексею Шарабурину, чтобы подобные сцены обрели для меня другой смысл. Может  быть, самое важное в  герое – Сергее  Максудове  -  вера и творчество во имя любви к  Богу  и к  людям.

         И  как  аскетично обозначено жилище Сергея Максудова – комната, в которой вмещается весь мир. Письменный стол, заваленный книгами, рукописями, керосиновой лампой, освещенный лишней электрической лампочкой. Мне не сразу было понятно ее значение. И уже дома, в полудреме,  я поняла   смысл, значение  этой «лишней» лампочки  - это  тот же горний свет.

      Невозможно обойти вниманием Константина Сергеевича Станиславского. В  романе он  выведен под именем Ипполита Павловича. Его играет Анатолий Горячев. Этот молодой артист выглядит правдиво и пленительно-легко играет хворого, утомленного старика- чудака..

         Кабинет Ипполита Павловича поднимается  как  бы из недр театра (площадка,  закрывающая оркестровую яму,  пока на сцене  идет  действие).

        Меня немного позабавило, что Ипполит  Павлович предстал перед нами, зрителями, в нелепом виде,  бабочке,  жилете,  и теплых, меховых шлепанцах.   Под чтение  С.Максудова он  дремлет, а пробуждаясь, делает ему несуразные замечания. От этих замечаний С. Максудов теряется,  ужасается, борется с разочарованием. На протяжении всей  этой сцены Максудов – Кирилл Пирогов сидит в  кресле  и листает  потрепанную  рукопись.

Но при этом я видела, ощущала, как его герой  возносится на вершину счастья, самоуважения, обретая  смысл своей жизни, и в тот же час падает на дно, в омут лжи, зависти, а подчас даже и  отчаянья. Это невозможно сыграть опытным артистам,  пребывая в одном  и том же положении...  Может, это и есть искусство?

               И все это венчает крошечная роль Людмилы Максаковой - Настасьи  Ивановны Таврической – тётушки  Ипполита  Павловича. Она настолько естественная, что за те три  минуты, отведенные ей на сцене,  успевает влюбить в себя весь зал, в том числе и меня...

    Кульминацией как спектакля в целом, так и роли Максудова, является обсуждение  его пьесы  на худсовете.

      Вся труппа  обсуждает  пьесу. Прежде чем говорить, они взглядом или жестом спрашивают разрешения Ипполита Павловича.  В какую-то минуту мне стало как-то не по себе: все эти самовлюбленные артисты  и неглупые люди не желали понять пьесу С.Максудова. но внезапно они теряются: они не могут ответить простые вопросы Максудова. Они не сведущи в жизни… и замирают  с пустыми глазами. И я с сокрушением  понимаю, что это уже не люди… истуканы,  марионетки.

Максудов пытается пробудить их разум, обращаясь к ним, а взор их пуст; пытается  растормошить, а они замирают в том состоянии, в котором он их оставляет.  И в какой-то момент мне  привиделось,  будто  это останки Содома  и Гоморры, только нынешние…

        И  у меня  возникло удручающее чувство, что такие чистые,  бескорыстные люди, как Максудов,  не нужны не только в театральном  мире, но и в современном обществе. 

      Добрую треть этого последнего акта герой Кирилла Пирогова сидит на ступенях между  сценой и партером, почти спиной к зрительному залу.   Но я  чувствовала  в его простом, скромном и замаянном герое восторг, и благоговенье перед великим К.С.Станиславским и преклонение перед  основателями театра. Казалось, я слышала  его….   Он «звучал» от макушки  до кончиков пальцев. И это благоговенье перерождалось в  разочарование и отчаянную обиду на этих людей.

       Для меня непостижимо,  как Петер Наумович объяснил, передал Кириллу сгусток чувств, мыслей,  ощущений,  чтобы артист сообщил зрителю все  это,  почти не двигаясь и  почти спиной к залу!  И последняя  сцена,  где он  пытается им изъяснить что-то и растормошить,  просто восхитительна!  Мне казалось, что он раздает свое сердце всем,… но при  этом  он приобретает Божью благодать и приятие жизни. У него даже в помыслах не будет, когда он убежит из театра, покончить  с жизнью.  Он рушит  стены, рвет  цепи, которыми его «опутал» соблазн благополучия и славы. И навсегда убегает из театра. Он не уходит из жизни,  как в романе, нет. Он тоже, как  я  поняла, преображается.  Его спасает  Небо. Он спасается. И он будет продолжать писать, но мысленно, устроится в какое-нибудь издательство….  И он все равно, я уверена, будет писать, ибо это его  общение с Господом и  со своей совестью.

      В  продолжении  спектакля  меня  теребила,  стыдила совесть:  ведь мне, как и  главному  герою С.Максудову, кажется, что я делюсь с  людьми, рассказываю  что-то  важное.  А так ли это? Не знаю.

       Спектакль Петра Наумовича,  по-моему,  вовсе  не  о  театральной  жизни, не о бездарном,  самолюбивом графомане, а о чистом, отзывчивом человеке, для которого  смысл жизни в том, чтобы поведать людям о чем-то важном.   Максудов оказывается  одним чистым  и безгрешным человеком. Он понимает, что смысл  жизни не в сиюминутных радостях, и не в славе, и не  в мещанстве

         И еще,  мне не то, чтобы понравился Кирилл Пирогов,  а я поверила ему. Может  быть,  он  тоже в душе носит и печаль, и жалость ко всей жизни. Жизнь без  любви, сострадания, пожертвования  бессмысленна.

   Я  сама не  понимаю, в чем смысл моей жизни.   То ли я  делаю, что должна? Никто на  этот вопрос здесь, на  этом свете, мне  не ответит.

    И если  зрители, как я, после спектакля полночи, а может  быть и всю ночь, будут размышлять о смысле своей жизни, я уверена, что Петр Наумович, и его соратники  -  великолепные артисты, и   служащие  театра не  зря живут на этом свете.

                                                             

  Май 2012 г                                                   

Img_1113
0
Светлана 06 сентября 2012, 16:16
Очень хочеться верить,что театр сохранится.Маша ты делаешь то что должна к чему у тебя призвание.Ты прошла трудный путь ччтоы получить оброзование.Дарить людям раадость своим творчеством.Впрочем сомнение черта многих талантлевых людей.Ты на правильном пути.Успехов тебе и сомнений побольше.
Ответить / # /