главная > лауреат

Юрий Яковлев

Номинация «Премия Кумир 1999 года — за высокое служение искусству»
Yakovlev

Актер начинается с обаяния. Положительного или отрицательного — но непременно обаяния. То есть со способности взять зрителя в плен с первого появления на сцене или экране.

У Юрия Яковлева обаяния хватило бы на пятерых. Он переиграл множество ролей в кино, театре и на телевидении, участвовал в фильмах успешных и почти провальных, спектаклях великих и немедленно забытых, играл классику и современность, драму и комедию, гротеск и эксцентриаду, играл документальное и фантастическое. Единственное, чего он не сумел ни разу на протяжении долгой творческой жизни — это потерпеть неудачу. Фильм нещадно разделывали критики — но Яковлев был неизменно хорош. Спектакль забыт — но роль Яковлева врезалась в память. Это тот редкий случай, когда необыкновенно привлекательная человеческая индивидуальность, легко трансформируясь и принимая любое обличие, просвечивает через рисунок роли, сколько угодной сочной, накладывается на него или с ним контрастирует и сообщает роли это обаяние и эту неотразимость.

Яковлев актер тонкий, пластичный, наделенный редкостной интуицией и человеческой добротой. Мы чувствуем это кого бы он не играл, большого ребенка князя Мышкина в «Идиоте», или отпетого негодяя-фашиста в «Русском лесе». Он актер с замечательной иронией и чувством юмора — и мы это сполна ощущаем, играет ли он застенчивого хулигана Панталоне в «Принцессе Турандот» или человека без юмора Ипполита в «Иронии судьбы».

Эта дистанция, это умение влезть в кожу персонажа, сохраняя взгляд со стороны, эта способность соединить пылкий монолог со скептической репликой «Апарт» сообщают искусству актера упоительный азарт, импровизационную свободу, а зрителям дарят особое наслаждение: зал и артист тут сообщники, они перемигиваются и знаю о жизни куда больше, чем говорят.

С интуицией, с озарения все начиналось. Яковлев вообще не собирался в актеры, решил неожиданно для самого себя, пошел в Институт кинематографии. Его прослушали Сергей Герасимов и Тамара Макарова, почти взяли уже — но кинопроба обнаружила «некиногеничность». Бывает. Потом его не брал в артисты Владимир Этуш на экзаменах в Щукинское. Потом шли двойки-тройки по мастерству. Сейчас смешно вспомнить, тогда же вопрос стоял серьёзно: быть или не быть актеру Яковлеву? Первая же роль в «Двух веронцах» Шекспира на вахтанговской сцене доказала: быть! И пошли «пробы пера». Родился актер явно комедийный. Но сыграл Веньку Альтмана из «Города на заре» — родился актер лирический, романтический, мечтательный. Сыграл в кино трагика Чахоткина в водевиле «На подмостках сцены» — родился актер остро гротескный, эксцентрический. Сыграл князя Мышкина в фильме Ивана Пырьева «Идиот» — родился актер трагический, глубокий, с поразительными, распахнутыми в мир и всю боль мира вобравшими глазами. Актер доверчивый и трогательный, с нежной ранимой душой («играть на мне нельзя!», — говорил другой великий персонаж классики).

Яковлев воплощал это «играть на мне нельзя» всегда, в любой роли. Внутреннее достоинство как необходимая часть человеческой натуры присутствует не только в его прославленных гусарах, но даже в гротескном замаскированном Панталоне, даже в обезображенном бюрократией домоуправе Бунше.

Это производное от той самой актерской «династии», какая всегда присуща Яковлеву. «У каждого, кто занят творческим трудом, есть собственная система человеческих и творческих ценностей, — говорил он в одном из интервью. — Для меня это тема доброты, точнее, поиск в человеке доброго начала». У Юрия Яковлева, актера и человека, две школы. Одна — вахтанговская, праздничная, ярко театральная, взрывная, эмоциональная. Другая — чеховская, интеллигентная, тихая, школа человеческих глубин и мудрого понимания.

Каждая — главная.

Валерий Кичин

нет комментариев

Оставить свой комментарий